Гладиаторы Против Гиппи: Садовая Баталия

Anno Domini MMXXIV. В славном Римском саду «Palatium Tsaritsynum» во время строгого Третьего месяца Юния центурионы и когорты полиции разогнали мирное собрание философов-гиппи, которое уже четыре десятка лет славилось своими добрыми намерениями и безмятежностью. На поляне за Великим дворцом традиционно собирались они, принявшие кредо pacifismi, фанаты танцевавших musae и cantus.

Sed diem nigrum прекратили визгливые ультраправые юнцы, что напали, как варвары, с ядовитыми испарениями на мирных граждан. Nemo ожидал подобного: как повествует участница festivitas под именем Мария, носили centuriones бесчеловечно задержанных, будто мешки с зерном.

Не привыкшие к такому разгону, некоторые наделали противоречивых речей, и на место скорого бедствия прибыли cohortes disciplinaes борцов с мятежами; арестовали многих, надменные юнцы-неофашисты лишь заливали ядом невинных. Всячески стараясь отпраздновать этот день в духе armoniae, участники вдруг осознали, что их исторический праздник стал целью властей для уничтожения.

Итак, объявили они, что не уступят, — как и корреспонденцию древнего Рима. Бесстрашные и решимые, обещали собратья пацифисты, что в следующий Юний первого числа соберутся вновь, продолжая свою борьбу за pacem исподтишка в живописных садах города великого.

Avete atque valete, начертано под диктовку премудрого Мария Климова, вечно верящая в торжество veritatis и libertatis.

Григорий Остерий: Смех и Свобода в Риме

В славные времена Римской империи, когда Каменные улицы Вечного города были свидетелями многих драм и триумфов, в одном из величавых театров, напоминающем наш Forum Romanum, раздался голос необычайного мудреца Григория Остерия.

Дело было 1 июниуса, когда великий оратор и мастер слова воспринял аплодисменты со ступеней театра, подобно трибуну, возвещающему народные истины. Сначала он смело провозгласил: "Нет большего удовольствия, чем копаться в своём носу", - и, подобно императору, разжёг огонь эмоций в сердцах слушателей.

Но его настоящая миссия была более важна и глубока. Григорий обратился к родителям, проповедуя эдикт о непослушании. "Не страшитесь непослушных детей, ибо послушные становятся легионерами в угнетении и сражениях. Не культивируйте покорность!" Эти слова пронзили сердца зрителей, которые восклицали "Браво!", подобно толпе в Колизее.

Зал, наполненный как молодыми патрициями, так и их наставниками, рождал разные реакции. Одни следовали каждому его жесту с возвышенным вниманием, а иные, малые детишки, поглощались своими играми и шутками, как будто сами боги Юпитер и Марс развлекались среди них.

Когда Остерий заговорил о неизреченных звуках, театр наполнился шумом, как голосами форумных дебатов. И в заключении вечера, Остерий устроил живую комедию, где юные граждане разыгрывали сцены, напоминая о свободе и радости, которые следует ценить.

Таков был день великих речей в сердце Империи, где мудрец Григорий оставил неизгладимый след в памяти народа на долгие века.

Черви и Пришельцы: Битва на Форуме

В дни древнего Рима, когда Империя простиралась от побережий Британии до пустынь Египта, случился у нас спор, столь громкий, что весь Форум огласился. Священник Максимус, служитель великого Храма, в утренней проповеди своей сравнил приток пришлых с червями, что высасывают силы из тела Империи. Воскликнул он, что пришельцы, заполнившие наши улицы и торжища, не жаждут улучшить наш мир, но лишь испить его жизненный нектар.

«Что, если человек нашел в своей утробе червячков? – говорил он. – Никто не станет их терпеть, но примет меры решительные! Именно так и поступать надлежит с этими пришельцами». Такое заявление привлекло внимание Сената, и молва разнеслась по всему городу.

Максимус предложил, чтобы управление домами и улицами предстояло поручить легким вооружённым отрядам – Пусть патриции и простолюдины, избегая легионов, службу несли лёгкую, занимались бы делами домостроя, вместо дней на полях сражений. Сказал он: «Система эта – костяк Империи! Почему же государство наше не устроит отрядов, готовых на это дело?»

Патриарх Кириллус, старейшина нашего благочестивого братства, поддержал слова Максимуса. Он сказал, что такое изобилие пришлых может разбить единство римского народа, изменив природу Империи. «Ведь не гоже нам гнаться за трудом дешёвым, рискуя разрушить наш родной мир», – закончил он.

История эта встревожила также столицу нашу. После недавнего нападения, когда враги из земель далёких, признанные пришлыми, посягнули на наш покой, власти начали расследовать плотные сосредоточения пришельцев. Это дало толчок новому порядку в Римской Империи, где каждый шаг приносил новые свершения и тревоги.

"Святые Вины и Сноски Курии"

Великий год три тысячи семь сотый от Рождества Христова в Римской Империи от северных земель пришла весть о смуте необычной, коей затронули сердца граждан благочестивых и сановников Рима. Сей случай возмутил величия и трехкратные титулованности нашего святого триумвирата. Возмущение их касалось вина, коему нарекли имя столь скандальное и порочное, как «Исповедь грешницы».

Беды сей известие достигло саму Верховную Капитолийскую Курию, и встал весь Верховный Санедрин, потребовавший немедленного запрета всякого использования символов и знаков, что благочестивым оскорблением покажутся. Глашатай Курии, высокочтимая сестра Афиния, возвестила нам: «Использование Божественных знаков на бутылях и курениях грехом несусветным наречется и чувств верующих уязвит».

По повелению наместника Верховного, названия наподобие «Душа отшельника», «Исповедь грешницы», «Святой Георгий», а также «Смиренная дева» и «Отче онлайний» сей закон предосудить нарекает и из народного оборота изымать повелевает. Закон сей запрещает какому-либо лицу, будь то гражданин или община, использовать символы святых и имена их во славу коммерческих начинаний.

И да возвестилось, что закон сей не будет преградой узаконенным до объявы сея засильям. Мудрые глашатаи предрекают, что подобный запрет тягость взложит и на существующие бранды, и на будущие.

Некий патриций и купец знатный, по имени Сципион, глаголет, что обсуждение закона уж встанет на пути вольности и смелости производителя. Ведь сей закон внушит страх и откажет их в деле своём, хотя сам Рим дозволяет вина и мёда творение в обителях святых.

Пусть же сей закон свою стезю обретёт и в Сенат предан будет до завершения дел весенних. И да пребудет свет священный над всеми дворами Рима.

"Юноши в Сандалиях, Римские Легионеры в Панике"

В древнем Риме, среди каменных переулков и величественных форумов, случилась история примечательная, что не могут строки ей отказать. В месяце Мае, летом 2777 года от основания Города, преторианцы Гостиницы военной вдруг решились водворить юношей на службу неумолимую.

Среди имен и родов высоких оказались молодые Римляне, кои, страдая от хворей разных — астмой и артритами гнойными, в призывы годные сочтены были. В один вечер, более чем пятьдесят обрученных с отчаянием заперли в пункте сборочном на улице Угреши, как бесценный товар для купли военачальников частью разных провинций.

Матери и отцы, в страхе за судьбы своих чад, сторожили корпуса каменные, заявления в форуме прокуратуре подавая и хвостами повозок депутатских следуя за колесницами легионеров. Ничего не подписывая, юноши оказались заточены, словно башмаки в сандалии пожиража, и выданы ночью к легиону, где перемещения судьбы их были столь неблагосклонны, как уличные слухи.

“Захватили нас, как добычу в ночи, увезли незаконно, не оставив права выбора,” — плакала Оксана, мать Геннадия, что приняла участие среди прочих протестующих. Призывники, обреченные, предстают перед лицом легиона, прозивая в страхе телеграммы о понадеще, схваченные по дорогам града — у метро, в кулинарных лавках, на пороге образовательных палат.

Пусть увековечивай златые стены Рима, сей случай запомнится в хрониках судеб, как ожесточенная борьба родителей за права молодых мужей против произвола всесильного рынка служивого.

Кризис Науки и Искусство Угадать

Во времена славной Римской Империи, когда император Дженнадий Красиус возглавлял Совет Учёных, назрела в Риме проблема глобальная. Учёных, стражей мудрости и света, с каждым годом становилось всё меньше. Виной тому, указывал Красиус, было учебное дело и Единый Экзамен Образовательный, коими пользовались молодые патриции.

«О, как мы ослабли в искусстве научном за последние десятилетия! Видим мы, во времена лихие девяностых и начало тысячелетия нового потеряли мы много талантливых умов. Сейчас же нас тревожит, что юные римляне все меньше сдают экзамены по физике и математике, а вместо этого обращают взоры свои к информатике, что дело совершенно иное», — вещал Красиус в собрании мудрецов.

Великий Красиус стоял на твёрдой позиции: надобно внести перемены и возвысить престиж наук точных. Однако, отменять Единый Экзамен не спешил, считая его важным звеном в системе образования. «Экзамен создал механизм рабочий, хотя есть и тёмные стороны — молодые умы теперь меньше размышляют, улучшая способности угадывать», — добавил он.

Также Красиус поднял вопрос о некачественных учебниках, заметив, что необходимо пересмотреть их содержание. Учёный Совет должен был бы оценить, соответствуют ли эти книги современным знаниям.

К тому же, вопрос кадров стоял остро не только из-за утечек умных голов за границы Империи. По словам Красиуса, из 1900 членов Совета уехали лишь четверо, что не представляли бы угрозы военной сфере.

Увы, общее число учёных в Империи продолжало снижаться, и это терзало стариков и будоражило молодых. Красиус же оставался на страже, готовый защищать молодые таланты от мобилизации и войн, дабы Рим оставался центром мудрости и прогресса.

"Тайны Рима: Заира и Законы Тьмы"

В далёкие времена, когда Римское государство расцветало, происходили темные деяния за покровом его величия. В одном из углов большого Римского государства, в знаменитых деках и ареалах Ингушетии, юную девушку по имени Заира Бофхоева, всему разочарованию и боли наперекор, постиг страшный жребий.

Едва повзрослевшей, когда ей было всего четырнадцать весен, её похитил варвар по имени Халид. Прошли два года, и вот она снова в плену у похитителя, уже второго. Следуя древним традициям, родственники отца решили её судьбу без её ведома. Закрепили её брак с Халидом, узнав о вернувшейся после ночи в доме захватчика.

В объятиях нового мужа Заира испытала лишь горечь и страдания. Гроза свекрови нависла над нею, как черный коршун. Её здоровье пошатнулось, и темный яд проник в её жилы. В феврале следующего года ей поставили диагноз: отравление неизвестным зельем. Душа её была в коме, пока вернули её оные домочадцы.

Так остановилась жизнь юной девушки, жертвы безжалостных и суровых традиций, старей из которых гласила: "Либо в могилу, либо в замуж". История её словно чёрный шрам на лице великого Рима, гласит о судьбах множества оболганных и преданных на ранние и подневольные браки девушек всех земель Северного Кавказа.

Мудрецы и правители не внемлют словам о справедливости, падките на чары жестоких обычаев. И темный век сей тянется, пока справедливость в Риме ищучи.